Своеобразие языка рассказов М. М. Зощенко (на примере рассказа «Встреча»). Приятная встреча М зощенко встреча главные герои

Презабавная история произошла со мной на транс­порте этой осенью.

Я ехал в Москву. Из Ростова. Вот подходит почтово-пассажирский поезд в шесть сорок пять вечера.

Сажусь я в этот поезд.

Народу не так чтобы безобразно много. Даже, в крайнем случае, сесть можно.

Прошу потесниться. Сажусь.

И вот гляжу на своих попутчиков.

А дело, я говорю, к вечеру. Не то чтобы темно, но темновато. Вообще сумерки. И огня еще не дают. Про­вода экономят.

Так вот, гляжу на окружающих пассажиров и ви­жу - компания подобралась довольно славная. Такие все, вижу, симпатичные, не надутые люди.

Один такой без шапки, длинногривый субъект, но не поп. Такой вообще интеллигент в черной тужурке.

Рядом с ним - в русских сапогах и в форменной фуражке. Такой усатый. Только не инженер. Может быть, он сторож из зоологического сада или агроном. Только, видать, очень отзывчивой души человек. Он держит своими ручками перочинный ножик и этим но­жиком нарезает антоновское яблоко на кусочки и кор­мит своего другого соседа - безрукого. Такой с ним рядом, вижу, безрукий гражданин едет. Такой моло­дой пролетарский парень. Без обеих рук. Наверное, инвалид труда. Очень жалко глядеть.

Но он с таким аппетитом кушает. И, поскольку у него нету рук, тот ему нарезает на дольки и подает в рот на кончике ножа.

Такая, вижу, гуманная картинка. Сюжет, достой­ный Рембрандта.

А напротив них сидит немолодой седоватый муж­чина в черном картузе. И все он, этот мужчина, усме­хается.

Может, до меня у них какой-нибудь забавный раз­говор был. Только видать, этот пассажир все еще не может остыть и все хохочет по временам: «хе-е» и «хе-е».

А очень меня заинтриговал не этот седоватый, а тот, который безрукий.

И гляжу я на него с гражданской скорбью, и очень меня подмывает спросить, как это он так опростоволо­сился и на чем конечности потерял. Но спросить не­ловко.

Думаю, привыкну к пассажирам, разговорюсь и после спрошу.

Стал посторонние вопросы задавать усатому субъ­екту как более отзывчивому, но тот отвечает хмуро и с неохотой.

Только вдруг в разговор со мной ввязывается пер­вый интеллигентный мужчина, который с длинными волосами.

Чего-то он до меня обратился, и у нас с ним завя­зался разговор на разные легкие темы: куда едете, почем капуста и есть ли у вас жилищный кризис на сегодняшний день.

Он говорит: - У нас жилищного кризиса не наблюдается. Тем более мы проживаем у себя в усадьбе, в по­местье.

И что же,- говорю,- вы там комнату имеете или собачью будку? - Нет,- говорит,- зачем комнату. Берите выше. У меня девять комнат, не считая, безусловно, людских, сараев, уборных и так далее.

Я говорю: - Может, врете? Что ж,- говорю,- вас не высе­лили в революцию или это есть совхоз? - Нет,- говорит,- это есть мое родовое поместье, особняк. Да вы, - говорит, - приезжайте ко мне. Я иногда вечера устраиваю. Кругом у меня фонтаны брызжут. Симфонические оркестры вальсы играют.

Что же вы,- говорю,- я извиняюсь, арендатор будете или вы есть частное лицо? - Да,- говорит,- я частное лицо. Я, между про­чим, помещик.

То есть,- говорю,- как вас, позвольте, пони­мать? Вы есть бывший помещик? То есть,- говорю,-» пролетарская революция смела же вашу категорию. Я,- говорю,- извиняюсь, не могу чего-то разобраться в этом деле. У нас,- говорю,- социальная революция, социализм - какие у нас могут быть помещики.

А вот,- говорит,- могут. Вот,- говорит,- я по­мещик. Я,- говорит,- сумел сохраниться через всю вашу революцию. И,- говорит,- я плевал на всех - живу как бог. И нет мне дела до ваших социальных революций.

Я гляжу на него с изумлением и прямо не пони­маю, что к чему. Он говорит: - Да вы приезжайте - увидите. Ну, хотите - сей­час заедем ко мне. Очень,- говорит,- роскошную барскую жизнь встретите. Поедем. Увидите.

«Что,- думаю,- за черт. Поехать, что ли, погля­деть, как это он сохранился сквозь пролетарскую рево­люцию? Или он брешет».

Тем более вижу - седоватый мужчина смеется. Все хохочет: «хе-е» и «хе-е».

Только я хотел сделать ему замечание за неумест­ный смех, а усатый, который раньше нарезал яблоко, отложил перочинный нож на столик, дожрал остатки и говорит мне довольно громко: - Да вы с ним перестаньте разговор поддержи­вать. Это психические. Не видите, что ли? Тут я поглядел на всю честную компанию и вижу - батюшки мои! Да ведь это действительно ненормаль­ные едут со сторожем. И который длинноволосый - ненормальный. И который все время хохочет. И безру­кий тоже. На нем просто смирительная рубашка наде­та - руки скручены. И сразу не разобрать, что он с руками. Одним словом, едут ненормальные. А этот усатый - ихний сторож. Он их перевозит.

Гляжу я на них с беспокойством и нервничаю - еще, думаю, черт их побери, задушат, раз они психиче­ские и не отвечают за свои поступки.

Только вдруг вижу - один ненормальный, с черной бородой, мой сосед, поглядел своим хитрым глазом на перочинный ножик и вдруг осторожно берет его в руку.

Тут у меня сердце екнуло, и мороз по коже прошел. В одну секунду я вскочил, навалился на бородатого и начал у него ножик отбирать.

А он отчаянное сопротивление мне оказывает. И прямо меня норовит укусить своими бешеными зу­бами.

Только вдруг усатый сторож меня назад оттягива­ет. Говорит: - Чего вы на них-то навалились, как вам, право, не совестно. Это ихний ножик. Это не психический пас­сажир. Вот эти трое - да, мои психические. А этот пассажир просто едет, как и вы. Мы у них ножик одалживали - попросили. Это ихний ножик. Как вам не совестно! Которого я подмял, говорит: - Я же им ножик давал, они же на меня и наки­дываются. Душат за горло. Благодарю - спасибо. Ка­кие странные поступки с ихней стороны. Да, может, это тоже психический. Тогда, если вы сторож, вы за ним получше глядите. Эвон, накидывается - душит за горло.

Сторож говорит: - А может, и он тоже психический. Пес его раз­берет. Только он не с моей партии. Чего я за ним буду зря глядеть. Нечего мне указывать. Я своих знаю.

Я говорю задушенному: - Я извиняюсь, я думал - вы тоже ненормаль­ный.

Вы,- говорит,- думали. Думают индейские пе­тухи... Чуть, сволочь, не задушил за горло. Разве не видите, что ли, ихний безумный взгляд и мой - нату­ральный.

Нет,- говорю,- не вижу. Напротив,- гово­рю,- у вас тоже в глазах какая-то муть, и борода тыч­ком растет, как у ненормального.

Один психический - этот самый помещик - го­ворит: - А вы дерните его за бороду - вот он и переста­нет ненормальности говорить.

Бородатый хотел закричать караул, но тут мы при­ехали на станцию Игрень, и наши психические со сво­им проводником вышли.

И вышли они в довольно строгом порядке. Только что безрукого пришлось слегка подталкивать.

А после кондуктор нам сказал, что на этой станции Игрень как раз имеется дом для душевнобольных, ку­да довольно часто возят таких психических. И что, как же их еще возить? Не в собачьей теплушке же. Обижаться нечего.

Да я, собственно, и не обижаюсь. Глупо, конечно, произошло, что разговорился, как дурак, но ничего! А вот которого я подмял, тот действительно обиделся. Он долго глядел на меня хмуро и с испугом следил за моими движениями. А после, не ожидая от меня ничего хорошего, перешел с вещами в другое отделение.

Пожалуйста.

Зощенко - Встреча 1

Скажу вам откровенно: я очень люблю людей. Другие, знаете ли, на собак растрачивают свои симпатии. Купают их и на цепочках водят. А мне как-то человек милее.

Однако не могу соврать: при всей своей горячей любви не видел бескорыстных людей.

Один было парнишка светлой личностью промелькнул в моей жизни. Да и то сейчас насчет него нахожусь в тяжелом раздумье. Не могу решить, чего он тогда думал. Пес его знает - какие у него были мысли, когда он делал свое бескорыстное дело.

А шел я, знаете, из Ялты в Алупку. Пешком. По шоссе.

Я в этом году в Крыму был. В доме отдыха. Так иду я пешком. Любуюсь крымской природой. Налево, конечно, синее море. Корабли плавают. Направо - чертовские горы. Орлы порхают. Красота, можно сказать, неземная.

Одно худо - невозможно жарко. Через эту жару даже красота на ум нейдет. Отворачиваешься от панорамы.

И пыль на зубах скрипит.

Семь верст прошел и язык высунул.

А до Алупки еще черт знает сколько. Может, верст десять. Прямо не рад, что и вышел.

Прошел еще версту. Запарился. Присел на дорогу. Сижу. Отдыхаю. И вижу - позади меня человек идет. Шагов, может, за пятьсот.

А кругом, конечно, пустынно. Ни души. Орлы летают.

Худого я тогда ничего не подумал. Но все-таки при всей своей любви к людям не люблю с ними встречаться в пустынном месте. Мало ли чего бывает. Соблазну много.

Встал и пошел. Немного прошел, обернулся - идет человек за мной.

Тогда я пошел быстрее, - он как будто бы тоже поднажал.

Иду, на крымскую природу не гляжу. Только бы, думаю, живьем до Алупки дойти.

Оборачиваюсь. Гляжу - он рукой мне машет. Я ему тоже махнул рукой. Дескать, отстань, сделай милость.

Слышу, кричит чего-то.

Вот, думаю, сволочь, привязался!

Ходко пошел вперед. Слышу, опять кричит. И бежит сзади меня.

Несмотря на усталость, я тоже побежал.

Пробежал немного - задыхаюсь.

Слышу, кричит:

Стой! Стой! Товарищ!

Прислонился я к скале. Стою.

Подбегает до меня небогато одетый человек. В сандалиях. И заместо рубашки - сетка.

Чего вам, говорю, надо?

Ничего, говорит, не надо. А вижу - не туда идете. Вы в Алупку?

В Алупку.

Тогда, говорит, вам по шаше не надо. По шаше громадный крюк даете. Туристы тут завсегда путаются. А тут по тропке надо идти. Версты четыре выгоды. И тени много.

Да нет, говорю, мерси-спасибо. Я уж по шоссе пойду.

Ну, говорит, как хотите. А я по тропинке. Повернулся и пошел назад. После говорит:

Нет ли папироски, товарищ? Курить охота.

Дал я ему папироску. И сразу как-то мы с ним познакомились и подружились. И пошли вместе. По тропинке.

Очень симпатичный человек оказался. Пищевик. Всю дорогу он надо мной смеялся.

Прямо, говорит, тяжело было на вас глядеть. Идет не туда. Дай, думаю, скажу. А вы бежите. Чего ж вы бежали?

Да, говорю, чего не пробежать.

Незаметно, по тенистой тропинке пришли мы в Алупку и здесь распрощались.

Весь цельный вечер я думал насчет этого пищевика.

Человек бежал, задыхался, сандалии трепал. И для чего? Чтобы сказать, куда мне надо идти. Это было очень благородно с его стороны.

А теперь, вернувшись в Ленинград, я думаю: пес его знает, а может, ему курить сильно захотелось? Может, он хотел папироску у меня стрельнуть. Вот и бежал. Или, может, идти ему было скучно - попутчика искал. Так и не знаю.

Вы читали рассказ Встреча 1 Михаила Зощенко.

Скажу вам откровенно: я очень люблю людей.

Другие, знаете ли, на собак растрачивают свои симпатии. Купают их и на цепочках водят. А мне как-то человек милее.

Однако, не могу соврать: при всей своей горячей любви не видел бескорыстных людей.

Один, было, парнишка светлой личностью промелькнул в моей жизни. Да и то сейчас насчет него нахожусь в тяжелом раздумье. Не могу решить, чего он тогда думал. Пес его знает – какие у него были мысли, когда он делал свое бескорыстное дело.

А шел я, знаете, из Ялты в Алупку. Пешком. По шоссе. Я в этом году в Крыму был. В доме отдыха.

Так иду я пешком. Любуюсь крымской природой. Налево, конечно, синее море. Корабли плавают. Направо – чертовские горы. Орлы порхают. Красота, можно сказать, неземная.

Одно худо – невозможно жарко. Через эту жару даже красота на ум нейдет. Отворачиваешься от панорамы. И пыль на зубах скрипит.

Семь верст прошел и язык высунул. А до Алупки еще чорт знает сколько. Может, верст десять. Прямо не рад, что и вышел.

Прошел еще версту. Запарился. Присел на дорогу. Сижу. Отдыхаю. И вижу – позади меня человек идет. Шагов, может, за пятьсот.

А кругом, конечно, пустынно. Ни души. Орлы летают.

Худого я тогда ничего не подумал. Но все-таки, при всей своей любви к людям, не люблю с ними встречаться в пустынном месте. Мало ли чего бывает. Соблазну много.

Встал и пошел. Немного прошел, обернулся – идет человек за мной. Тогда я пошел быстрее, – он как будто бы тоже поднажал.

Иду, на крымскую природу не гляжу. Только бы, думаю, живьем до Алупки дойти. Оборачиваюсь. Гляжу – он рукой мне машет. Я ему тоже махнул рукой. Дескать, отстань, сделай милость.

Слышу, кричит чего-то. Вот, думаю, сволочь, привязался! Ходко пошел вперед. Слышу опять кричит. И бежит сзади меня.

Несмотря на усталость, я тоже побежал. Пробежал немного – задыхаюсь.

Слышу кричит:

– Стой! Стой! Товарищ!

Прислонился я к скале. Стою.

Подбегает до меня небогато одетый человек. В сандалиях. И заместо рубашки – сетка.

– Чего вам, говорю, надо?

– Ничего, – говорит, – не надо. А вижу – не туда идете. Вы в Алупку?

– В Алупку.

– Тогда, – говорит, – вам по шаше не надо. По шаше громадный крюк даете. Туристы тут завсегда путаются. А тут по тропке надо итти. Версты четыре выгоды. И тени много.

– Да нет, – говорю, – мерси-спасибо. Я уж по шоссе пойду.

– Ну, – говорит, – как хотите. А я по тропинке.

Повернулся и пошел назад. После говорит:

– Нет ли папироски, товарищ? Курить охота.

Дал я ему папироску. И сразу как-то мы с ним познакомились и подружились. И пошли вместе. По тропинке.

Очень симпатичный человек оказался. Пищевик. Всю дорогу он надо мной смеялся.

– Прямо, – говорит, – тяжело было на вас глядеть. Идет не туда. Дай, думаю, скажу. А вы бежите. Чего-ж вы бежали?

– Да, – говорю, – чего не пробежать.

Незаметно, по тенистой тропинке пришли мы в Алупку и здесь распрощались.

Весь цельный вечер я думал насчет этого пищевика.

Человек бежал, задыхался, сандалии трепал. И для чего? Чтобы сказать куда мнe надо итти. Это было очень благородно с его стороны.

Я теперь, вернувшись в Ленинград, думаю: пес его знает, а может, ему курить сильно захотелось? Может, он хотел папироску у меня стрельнуть. Вот и бежал. Или, может, итти ему было скучно – попутчика искал.

Рассказ Зощенко «Встреча» был напечатан в 1928 г. в книге «Дни нашей жизни», вышедшей в библиотеке журнала «Бегемот».

Литературное направление и жанр

Михаил Зощенко – писатель-реалист. Его крошечные рассказы раскрывают характеры простых, бесхитростных советских людей, к которым писатель относится очень тепло. В данном рассказе герой-рассказчик подвергается сатирическому осмеянию: он корыстолюбив и труслив, не верит в лучшие человеческие качества. Конечно, критика обращена не на «маленького человека», а на систему, калечащую души. С другой стороны, на примере героя-попутчика писатель показывает, что человека нельзя испортить, если он сам того не хочет.

Проблематика

В рассказе «Встреча» Зощенко поднимает проблему человеческого бескорыстия. Его герой сомневается в существовании такового, но не сомневается сам автор. Для автора проблема состоит в том, что других подозревают в плохих качествах именно те, кто сам их имеет.

В рассказе Зощенко исследует природу появления комплексов у «маленьких людей», пытается понять, почему «получаются» плохие и хорошие люди, как формируются положительные и отрицательные качества.

Герои рассказа

Рассказчик в данном произведении не тождественен автору. Более того, автор не симпатизирует своему герою. Личность рассказчика должна была вызвать у читателя отвращение и возмущение. Но это чувство автор пробуждает постепенно.

Первое утверждение рассказчика о любви к людям должно было расположить к нему читателя. Заявление, что рассказчик не видел бескорыстных людей, спорно и требует доказательств. В начале истории рассказчик ведёт себя естественно: он любуется крымскими красотами, изнывает от жары.

Читатель даже готов простить рассказчику нежелание встречаться с прохожим на пустынной дороге. И всё-таки в этом факте уже есть что-то непривлекательное: рассказчик как-то чрезмерно осторожен. Он в первую очередь думает: «Мало ли чего бывает. Соблазну много». Кажется, что боится соблазниться сам рассказчик. В дальнейшем он проявляет трусость, убегая от одинокого человека. Рассказчик останавливается от изнеможения, а вовсе не потому, что слышит слово, с которым вряд ли обратился бы грабитель: «Стой! Товарищ!»

Второй герой рассказа - действительно альтруист, бескорыстный человек. Читатель не сомневается в этом, в отличие от героя-рассказчика. Читатель видит попутчика глазами рассказчика. Этот человек одет небогато, на ногах сандалии, а «заместо рубашки сетка». В дальнейшем выясняется, что собеседник рассказчика – «пищевик», то есть он работает в пищевой промышленности. Очевидно, он местный, потому и использует сетку в качестве одежды. Он противопоставляет себя туристам, которые «тут завсегда путаются».

Единственная выгода, которую получает «пищевик», по жаркому шоссе догоняющий рассказчика – это сигаретка. Есть ещё и нематериальная выгода – вдвоём идти веселее.

Обе эти выгоды, очевидно, не рассматривает бескорыстный попутчик-пищевик, который бежит за незнакомым человеком только потому, что «тяжело глядеть», как он идёт не туда.

Зато рассказчик способен оценивать человека только с точки зрения выгоды. Ведь бегущий потерпел убыток, не говоря уже о том, что шёл не туда: бежал, задыхался, сандалии трепал.

Главный герой не видел до сих пор бескорыстного человека, так что мысль эта мучит его и позже, когда он возвращается в Ленинград.

Оба героя – люди простые, «маленькие люди», о чём свидетельствует их речь, одинаково неправильная, полная просторечий: пёс его знает, сволочь, привязался, заместо, шаше (шоссе), завсегда, цельный, стрельнуть папироску. Но рассказчик относится к попутчику с некоторым пренебрежением. Уж он-то знает слово «шоссе» и другие умные слова – "панорама", "симпатии".

Речь рассказчика бедна, не хватает слов даже для описания крымской природы: синее море, чертовские горы, орлы летают, корабли плавают, красота неземная.

Сюжет и композиция

Рассказ описывает одно событие в жизни героя - встречу с единственным, с его точки зрения, бескорыстным человеком, «светлой личностью». Примерно треть маленького рассказа посвящена рассуждениям об этой встрече.

Рассказ начинается с заявления рассказчика: «Скажу вам откровенно: я очень люблю людей». Читатель предполагает, что рассказчик – человек открытый и искренний. Но всё дальнейшее повествование противоречит этому предположению. Некоторые исследователи даже считают, что в первом предложении звучит голос самого автора.

Рассказчик, отдыхающий в Крыму, встречает по дороге из Ялты в Алупку случайного прохожего. Он убегает, боясь столкнуться с незнакомым человеком в пустынной местности. Прохожий упорно преследует рассказчика с единственной целью: сообщить о более короткой и тенистой дороге.

Рассказ заканчивается, как и начинался, рассуждениями о бескорыстии, в которое рассказчик так до конца и не верит.

Художественное своеобразие

В крошечный рассказ герой сумел вместить сразу три голоса – автора, рассказчика и попутчика. Каждый из них узнаваем. Автор представляет собой высшую справедливость, он – голос вопрошающий, ищущий бескорыстных людей. Рассказчик изо всех сил стремится быть хорошим, как он это понимает. Но его стремления представляются неискренними. Так, прекрасный пейзаж быстро перестаёт его интересовать. Рассказчик обнаруживает страхи и сомнения, которые мучат его и разрушают душевную гармонию. Более гармоничен «пищевик». Несмотря на бедность и малограмотность, он внутренне свободен. Это любимый Зощенко тип людей, сохраняющих благородство и остающихся «светлыми личностями» невзирая на обстоятельства.

Зощенко встреча краткое содержание Все наше достоинство заключено в мысли. Не пространство и не время, которых мы не можем заполнить, возвышают нас, а именно она, наша мысль. Будем же учиться хорошо мыслить: вот основной принцип морали. Михаил Михайлович Зощенко был сыном потомственного дворянина, художника Михаила Ивановича Зощенко и Елены Иосифовны, увлекающейся до замужества актерским искусством и литературой. Родился будущий писатель и сатирик 10 августа 1894 года в Петербурге. С ранних лет мальчик, вторя своей матери, заинтересовался литературой. Первые «пробы пера», как вспоминает сам Зощенко, были сделаны еще в семилетнем возрасте, а первый рассказ «Пальто» появился уже в 1907 году. Зощенко встреча краткое содержание Окончив гимназию в 1913 году, Михаил Михайлович поступает на юрфак Петербургского университета, но, не закончив даже первый курс, уходит добровольцем на фронт. Во время первой мировой Зощенко командует батальоном, становится кавалером Георгиевского ордена, был ранен, а также отравлен вражескими газами, приведшими к серьезной болезни сердца. Вернувшись в Петербург, Зощенко напишет ряд рассказов («Мещаночка», «Маруся», «Сосед» и др.) После революции Михаил Михайлович занял сторону большевиков. Начало 20-х годов стало для писателя самым сложным периодом в его жизни. Ранения и болезнь сердца давали о себе знать. Плохое самочувствие усугублялось постоянными поисками заработка. В этот период Зощенко сменил несколько специальностей, начиная от сапожника и актера и заканчивая милиционером. Тем не менее, его литературная жизнь в этот период «бьет ключом». В 1919 года Зощенко посещает творческие лекции, которые ведет К.И. Чуковский. В этот же период пишет первые опубликованные рассказы: «Война», «Рыбья самка», «Любовь» и др. После их выхода Зощенко получил огромную популярность среди советских граждан. Его рассказами зачитывались на работе, дома, его цитировали, превращая некоторые его строки в «крылатые фразы». Получив от поклонников тысячи писем, Зощенко приходит мысль объединить все эти письма в одну книгу, в которой, как ему казалось, он сможет показать истинную «живую» страну, с различными её мыслями и переживаниями. Но книга, опубликованная в 1929 году, не вызвала у читателей никаких эмоций, кроме разочарования, так как они в очередной раз ждали от Зощенко чего-то смешного и интересного. В 30-е годы писатель путешествует по Советскому союзу, видит, как обращаются с заключенными в лагерях, что откладывает на ранимой психике Зощенко сильный отпечаток. Зощенко встреча краткое содержание Дабы избавиться от гнетущего чувства, Михаил Михайлович пишет «Возвращенную молодость», повесь, вслед за которой публикует в 1935 году произведение «Голубая книга». Последнее произведение вызывает бурю негативных отзывов в высших кругах, отчего писателю дают понять, что он не должен выходить за дозволенные рамки. С этого времени творчество Зощенко выражается только публикациями в детских изданиях «Еж» и «Чиж». После постановления правительства 1946 года, Зощенко, как и многих других его талантливых современников, начинают всячески травить, что приводит к обострению психического заболевания, мешающему Михаилу Михайловичу нормально работать. Скончался любимый сатирик советских граждан в июле 1958 года. Зощенко встреча краткое содержание Пусть человеку нет никакой выгоды лгать – это ещё не значит, что он говорит правду: лгут просто во имя лжи.

 

Возможно, будет полезно почитать: